о. Михаил (Питкевич)

Любовь покрывает всё…

Жизнь и поучения иеросхимонаха Михаила (Питкевича), старца Валаамского и Псково-Печерского
Любовь покрывает все... Жизнь и поучения иеросхимонаха Михаила (Питкевича), старца Валаамского и Псково-Печерского/ авт.–сост. диакон Георгий Малков, П. Ю. Малков. — М. : Изд-во Сретенского монастыря, 2010. — 400 с. : ил. — (Серия «Подвижники благочестия XX века»)
Любовь покрывает все... Жизнь и поучения иеросхимонаха Михаила (Питкевича), старца Валаамского и Псково-Печерского/ авт.–сост. диакон Георгий Малков, П. Ю. Малков. — М. : Изд-во Сретенского монастыря, 2010. — 400 с. : ил. — (Серия «Подвижники благочестия XX века»)
В издательстве Сретенского монастыря вышла книга, посвященная истории жизни и исповеднического подвига одного из наиболее богомудрых и смиренных старцев XX века — валаамского и псково-печерского иеро­схимонаха Михаила (Питкевича; 1877–1962).

Старец Михаил провел почти всю свою монашескую жизнь в стенах Валаамской обители — сначала на островном Старом Валааме, а затем и в Новом (в лесах Северной Финляндии). Оказавшись за рубежом, он по милости Божией смог все‑таки в конце концов осуществить то, чего так жаждала душа его на протяжении четырех десятилетий (в период, когда Валаамская обитель в результате большевистского переворота 1917 года была отторг­нута от России и Матери — Русской Церкви), — вернулся в 1957 году на Родину и, прожив еще четыре года в Свято-Успенском Псково-Печерском монастыре (который называл раем духовным), упокоился от праведных трудов своих в древней земле Святой Руси — в «Богом зданных» монастырских пещерах.

Печерская обитель осталась благодарна ему за доброе научение ее послушников и монахов той поры духовным основам истинного монашества, за поддержание в ней иноческой традиции постоянного творения Иисусовой молитвы, за искреннюю любовь к братии и за мудрый, опытный его подвиг старчества, так много способствовавший делу спасения всех приходивших к нему иноков и мирян.

Изначально будучи на иноческом своем пути склонным к отшельничеству и к исихастскому внутреннему безмолвию, старец Михаил со временем стал фактически затворником, наподобие святителя Феофана, Затворника Вышенского (оба одинаково осуществляли свой затворнический подвиг в условиях монастырей с общежительным иноческим уставом, что, естественно, значительно усложняло их задачу).

Более тридцати лет, до самой кончины, старец жил или в отдаленных валаамских скитах, или в одиночной келье, где каждый день (!) служил Божественную Литургию, старясь никуда не выходить и даже не посещая общей трапезы (ел он вообще очень мало; если же ему приносили еду, как это бывало в Ново-Валаамской обители, когда он был уже весьма преклонного возраста, то обычно ее оставляли в коридоре под дверью его кельи).

Стремление к подобному отшельничеству даже в условиях общежительного монастыря было для него вполне естественным, ибо он всегда стремился к тому, чтобы молитвенное делание охватывало его душу целиком (отец Михаил именно это наряду с исполнением заповедей Божиих собственно и считал, вслед за многими великими подвижниками православного иночества, истинным смыслом и содержанием монашества). А такой, по возможности предельный, уход в молитву имел, естественно, своим следствием не только своего рода внут­ренний затвор души старца Михаила, но и стремление его к максимальному освобождению от «дел плоти» — по слову столь почитаемого и столь любимого им (часто им цитировавшегося) преподобного Исаака Сирина: «Кто возлюбит сии заповеди и воспользуется ими по чину, для того необходимым сделается освободиться от многих человеческих дел, то есть совлечься тела и быть вне его, так сказать, не по естеству, но по потребности».

В то же время старец Михаил всегда ставил во главу всей своей жизни прежде всего евангельскую любовь как основной смысл благой вести Христовой и как единственное Божественное задание любому человеку, по сути, вбирающее в себя все остальные. Именно поэтому отец Михаил порой вполне сознательно нарушал столь дорогое ему затворничество — но единственно ради служения ближним, — когда осуществлял подвиг старческого окормления, духовного водительства ко Христу своей паствы — как менявшихся его учеников-послушников, так и постоянных его духовных чад (и мирян, и монашествующих — особенно же инокинь тайного пострига, десятилетиями помогавших своим трудом Валаамской обители не только в России, но и по переезде монастыря в глубь Финляндии).

Преимущественно как раз эти инокини и донесли до нас драгоценные сведения о жизни своего досточтимого аввы — одного из самых замечательных подвижников прошлого века. Но, пожалуй, еще важнее для нас то, что они сохранили в памяти (и даже в свое время записывали, чтобы затем передать и нам) живые слова старца — и о самом себе, и о трагических для Валаама событиях, имевших место во время обновленческой смуты в обители в 1920–1930‑х годах, и о правде Божией, и о спасительных путях христианской жизни в целом, и о путях истинного мо­нашества, утвержденного на непоколебимом завете творения Иисусовой молитвы.

Старец Михаил был подлинным исихастом-безмолвником в истинно древнеаскетическом понимании исихии, то есть не как просто внешнего «молчальничества», безмолвия, но «молчания внутреннего» — как мирного, бесстрастного устроения души и ничем не обуреваемого ума человеческого, погруженного во внутренне же звучащие слова молитвы: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго».

Все кратко сказанное здесь и позволило тем, кто писал ранее об иеросхимонахе Михаиле, назвать его великим старцем Валаамским и Псково-Печерским. И он поистине был для многих той евангельской свечой Божией, которую никто не покрывает… сосудом, — но чтобы все к нему входящие видели свет (Лк 8, 16) Господней любви, явленной и через него, смиренного раба Божия инока Михаила.

С благодарностью памятуя его дело веры и труд любви и терпение упования на Господа нашего Иисуса Христа (1 Фес 1, 3), предпринимаем ныне наиболее точное и полное на сегодня издание, посвященное жизнеописанию старца, уделяя при том особое внимание и его учительному наследию — духовным советам, которые давал он порой как иночествующим, так и мирянам.

В этой книге впервые публикуются и записи бесед отца Михаила о христианской жизни, изданные ранее на английском языке русским эмигрантом революционной поры (одним из валаамских паломников и почитателей старца), но в России никогда прежде не печатавшиеся.

Вообще отец Михаил, хотя и пребывал в Печорах в обычном для него затворничестве, никогда не мог отказать вопрошавшим у него о правых, верных путях ко спасению, делился с братией своим духоносным, опытным пониманием самого смысла и цели подлинного христианства, истинно евангельского содержания православного иноческого подвига и смиренной сути благодатного, строгого, но всегда срастворенного любовью Христовой старче­ства:

                      Фрагмент из книги об о. Михаиле.

                      Из наставлений о. Михаила





Рейтинг@Mail.ru