Звезда Утренняя 8

Сережа 

Семейная личная жизнь Сергея Халина не сложилась. Веро­ятнее всего, он испытал неразделенную любовь и то, что может быть с этим связано...

«Вот, матушка, как мы не понимаем души людей, — как бы вскользь заметил архимандрит Ипполит в разговоре с одной из духовных чад, настоятельницей монастыря. — Я очень любил одну девушку...» В другой беседе старец скажет так: «В деревне мы, мальчишки, обсуждали девочек. Я и говорю всем: не буду жениться, стану монахом. Тогда Господь услы­шал мои слова и удостоил меня монашества». Потом повто­рил, по-видимому, говоря не только о себе: «Мы не достойны, мы — удостоены». Рассказывали и о том, что в юности, немало претерпев, в порыве страдания он дал Богу обет уйти из мира.

Испытания будущего подвижника следовали одно за дру­гим. На войне погибли старшие братья Павел и Николай. В конце сороковых внезапно умер близкий и по рождению, и по духу брат Михаил, который был старше Сергея всего на год. Молодой человек глубоко пережил первую невосполни­мую утрату. Но не замкнулся, не возроптал.

Он вообще имел очень ровный и жизнерадостный нрав. «Я был веселый, — вспоминал он о себе, — танцевал, пел в клубе. Как все в компании. Петь любил, мне всегда говорили: «Ну, Сережа, запевай». Выпьем немножко и песни поем. Я мало пил, редко. Просто для веселья в кругу товарищей. Раньше был совсем другой мир — скромный, дружный, а теперь... Мои ровесники по пять лет дружили, помню Машку с Колькой, а сейчас день-ночь — и уже ребенок, так-то...»

В то же время, вскоре после войны, трагически погиб сын самой старшей из сестер в семье Халиных, Натальи. Звали его Иваном, он был ровесником Сережи. Юношей соединяла крепкая дружба. Ваня взорвался на мине, собирая осколки сна­рядов и гильзы — мальчишеские трофеи войны. Скончался на месте, почти мгновенно.

Через год после смерти брата Михаила умерла сестра Мария, оставив сиротами четверых детей. Забота о них легла на плечи родных. Тонко чувствующий, глубоко религиозный, Сережа не мог не призадуматься всерьез о скоротечности и зыбкости людской жизни и о пределах земной безысходности. «Помни последняя твоя...»

Жизнь между тем протекала в заботах о хлебе насущном. Тяжелейший крестьянский труд, полуголодные военные и послевоенные годы. В средней полосе пекли оладьи из мер­злой картошки, разбавляли водой молоко, ели и одуванчики, и крапиву. «Не знаю, как и выжили-то, — вымучились», — вспоминала то хмурое время пожилая односельчанка батюш­ки. Старец Ипполит рассказывал, как в войну он, совсем мальчик, носил ведро с молоком (в хозяйстве держали корову-кор­милицу) от дома до железной дороги. Шел осторожно, чтобы не расплескать ведро, двенадцать километров (!) в любую пого­ду и продавал молоко на станции. Так семья зарабатывала на жизнь. В СССР подобный «бизнес» назывался спекуляцией, поэтому заниматься им было опасно. Запрещалась также — без спецразрешения — заготовка дров. Социалистическому госу­дарству было «наплевать» на то, растопит печь мужик мороз­ной ночью или замерзнет с малолетними детьми. Сергей вместе с родными по ночам (чтоб не схватили «стражи закон­ности») пилил в лесу сухостой. За ночь приходилось сжигать в печке все, чтобы не оставлять следов: «стражи» могли без ордера обыскать любой дом и без суда сотворить всякое безза­коние. Следующей ночью — снова в лес. Наверное, уже тогда он научился спать урывками.

И вот это-то время, когда жили «дружно и весело», старец будет потом вспоминать как самое светлое в своей жизни, однажды он даже споет о нем:

Веселые годы, счастливые годы, Беспечные юные дни, Как вешние бурные воды Промчались они.

Валентина, односельчанка: 

— Он часто приезжал в Субботино и раньше, и когда уже жил в Рыльске. Я ж его ровесница, мы с детства с ним дружили. Незадолго до смерти приехал, подошел к нам, старухам: «Розы, ну, давайте ж нашу, молодежную». Я в молодости на балалайке играла плохо, а он мне пел, и как хорошо пел! Тогда уж у меня-то рос ребенок-инвалид, вот и бренчала я на балалайке, а он приходил меня утешить. Вся семья у них была божествен­ная, святая. А он — такой жизнерадостный и веселый! Но тоже странный. После танцев — все по девкам, а он к себе в хату, в амбарчик с зерном, и до утра книги читал. Днем дороги укла­дывал, лес заготавливал, чтоб строилось село. Работали от зари до зари. Читал он много, давал книжки односельчанам. У меня до сих пор в хате лежит книжка «королевского печатания» (дореволюционного издания — авт.), которую он подарил, дюже толстая, в ней вся служба... А он в раю. В раю его душеч­ка. У меня на газете его фотография, в хате по-над кроватью висит. Всякий день его вспоминаю, а уж сколько лет прошло!.. В сельских хатах мироточат фотографии архимандрита Ипполита. Наверное, это «Сережа» так привлекает к Богу людей.

Алла Егоровна Гипалова, племянница старца:

— Когда в войну разрушили субботинскую школу, Сергей ходил на уроки к нам, в Старый Лещин, я его помню... Его мама, Евдокия Николаевна, была очень радушная женщина, и вообще вся семья их какая-то необыкновенная. Поверьте, говорю так вовсе не потому, что я их родственница, все это замечали. Такое гостеприимство, такую искренность и добро­ту редко встретишь. Однажды зимой я пришла к ним, а мороз стоял такой, что у меня сапоги примерзали к ногам, а бабушка Доня меня отогрела, утешила, накормила. Каждое ее слово, любая мелочь в их доме вызывали какую-то особенную радость, почти умиление... Потом, в начале шестидесятых, отец Ипполит приезжал к нам из Псково-Печерского монасты­ря. Ему не дали отдохнуть, собралась полная хата людей, все с вопросами — расспрашивали его кто о чем. Я тут же стала крестной мамой двух здоровенных парней, которых батюшка прямо в хате взял да и покрестил. Им не хватало кумы, я стала отказываться, какое там... благословил — и все тут. Он так по-доброму смотрел, такая теплота открывалась в нем, что отказа­ться было просто невозможно. Многих крестил и в нашем селе, и в Субботино. Ему все радовались, как родному. Подходили даже подергать его за бороду — искренне не верили, что она настоящая. Он привозил с собой и присылал в село Евангелия, акафистники, жития святых, иконочки — помню из его рук «Утоли моя печали». «Дай тебе Бог терпения!» — сказал он мне. Моя мама потом лежала, не поднимаясь, четыре года, а я уха­живала за ней. Он предвидел ее болезнь. Не только меня он учил терпению, да ну что мы тогда понимали!.. Помню, как он попросил: «Дай хлеба и воды», — а я ему на стол яичницу на сале. Потом узнала, что шел пост...

Его двоюродная сестра Анна Ивановна Вялых (Царствие ей Небесное!) провожала дядю Сережу на Афон, только она поначалу знала, куда он едет, а больше никто не знал, и она не говорила никому! Восемнадцать лет молчала, хранила какую-то тайну, которую он доверил ей.


Будь верен до смерти!

...Из Глинской пустыни путь молодого послушника лежал на Псковскую землю, в древнюю Печерскую обитель. В марте 1958 года он был принят в число братии Псково-Печерского монастыря. Первое прошение о зачислении с подписью «Халин» было подано наместнику обители на тетрадном лист­ке «в полосочку», свернутом посередине, еще в ноябре 1957 года, вероятно, письмом из Глинской пустыни, и оставле­но без официального рассмотрения. На повторном прошении от 4 февраля 1958 года стоит собственноручная резолюция епископа Псковского и Порховского Иоанна (Разумова): «Зачислить в число братии, облечь в подрясник...» А ровно через год, 4 февраля 1959 года, на имя наместника Псково-Пе­черского монастыря от послушника Сергия Ивановича Халина поступило прошение следующего содержания:

«Я с юных лет воспитан в отчем доме в правилах Святой Православной Церкви и с раннего возраста имел желание посвятить себя служению Ей. Живя во Псково-Печерском монастыре, исполняю послушание экскурсовода и участвую в чтении и пении на клиросе в братском хоре. Со стороны монастырского руководства замечаний не имею. Стараюсь с честью выполнять все возложенные на меня послушания как благословенные Богом.

Отец наместник, припадаю к Вашим стопам и с искренней сердечностью прошу Вас ходатайствовать перед Преосвященным епископом Иоанном о возможности пострижения меня в монашество и облечения в святую мантию. Этим я буду духовно связан со святой Псково-Печерской обителью, воспи­тавшей меня и давшей мне духовный разум в деле Богоугождения и спасения своей души.

Вашего Высокопреподобия нижайший послушник и сми­ренный богомолец Сергий Халин».

В декабре 1958 года в монастырскую канцелярию поступил документ, подписанный благочинным Псково-Печерского монастыря: «Послушник Халин Сергий Иванович, рождения 1928 года, в Печерскую обитель поступил в 1958 году, в марте месяце, из Глинской пустыни. За короткий промежуток пребы­вания в обители Печерской проявил себя в следующем: послу­шлив, скромен, воздержан в словах и делах своих. Почтителен к братии. Проявляет желание к пению и чтению церковному. Службы церковные посещает неукоснительно. Умерен в словах и разговорах. Чувствуется, что внимает к внутреннему человеку. К послушанию своему относится добросовестно».

Седьмого февраля 1959 года секретарь псковского епархи­ального управления направил наместнику Псково-Печерского монастыря ответ: «Канцелярия псковского епархиального управления сообщает Вам резолюцию Преосвященнейшего Иоанна, положенную на прошение послушника Халина С. И.: «Если послушник С. Халин действительно пришел в обитель, чтобы стать монахом и сыном обители, он должен навсегда уяснить себе, что смысл иноческой жизни состоит в самоотвер­женном подвиге самоотречения, то есть: все дни жизни быть воином духовным, хранить чистоту душевную и телесную, со смирением переносить все удары судьбы и все испытания. Он должен быть послушным и смиренномудрым не на словах только, но и на деле. Принимая во внимание его усердное желание пострижения в мантию с именем Ипполит, за всенощ­ным бдением в канун дня памяти Трех Святителей — благосло­вляю. Епископ Иоанн».

Епископ Псковский писал это как бы не от себя, но «архие­рей сый лету тому»...

В 1959 году он принял монашеский постриг с именем свя-щенномученника Ипполита, Папы Римского (память 12 февра­ля), в том же году был рукоположен в сан иеродиакона, а вскоре — в сан иеромонаха.

Из присяги иеродиакона Ипполита при посвящении в сан иеро­монаха:

«Обещаю.. .проводить жизнь благочестивую, от суетных мир­ских обычаев устраненную, в духе смиренномудрия и кротости, и благости, и примером руководствовать других к благочестию. Во всяком деле служения моего иметь в мыслях не свою честь или выгоды, но славу Божию, Святыя Церкви и спасение ближних».

Этой клятве отец Ипполит оставался верен всю свою жизнь, по точному выражению псковского архиерея, «пребывая в самоотверженном подвиге самоотречения не на словах толь­ко, но и на деле».

Но как удалось ему сохранить эту верность? Ответ на столь «безответный» вопрос предполагает погружение в такие мета­физические глубины духа, которые совершенно «не вписыва­ются» в повседневное человеческое восприятие. Многие считали и продолжают воспринимать старца Ипполита каким-то «добрым волшебником», непостижимым образом освобож­давшим своих духовных чад от необходимости непрестанной борьбы с врагом человеческого спасения, от стремления поститься, например, или молиться, или воздерживаться от греха. Да, старец брал на себя чужие грехи и сам душой и телом болел из-за них, но это вовсе не означало, что он «избавлял» нас таким образом от неизбежности преодоле­ния собственных похотей, расслабленности духа и просто лени. Всем своим образом жизни он призывал нас к тяжелой битве за господство духа над телом. К той беспощадной вну­тренней брани с миром, плотью и дьяволом, которую он сотворил в непостижимых умом глубинах своего сердца.

В недоступных смертному чертогах собственной души, где открывается тайный путь в Небо или же в бездну, он сделал тот самый выбор, который неизбежно предстоит каждому, кто в «идеальном шторме» погружающегося в инфернальную мглу океана жизни всерьез решится стать (или остаться) хри­стианином. Этот выбор совсем не прост. Его величие и траге­дия в том, что между лаврами мучителя и венцом мученика, между слепым сладострастием палача и безмолвным страда­нием жертвы в роковой безысходный момент внезапно над обрывом восстают врата бессмертия, за которыми разверзает­ся вечный ад или сияет слава нетленного рая.

«Побеждающему дам... звезду утреннюю».





Рейтинг@Mail.ru