Звезда Утренняя 6

ВРАТА БЕССМЕРТИЯ

 

«Ты будешь старцем»

Его жизнь стала гимном любви Христовой, а может быть — тихой и мелодичной, до глубины души проникающей светлой песней. Он так любил петь и читать стихи.

«Только яркое солнце высоко

Над крестом моим бедным взойдет...»

Он постиг Бытие и Исход.

Никто из живущих на земле не познал меры его пламенею­щей любовью к Богу и ближнему чистой души. Архимандрит Ипполит оставил после себя несколько коротких писем род­ным да одно-два интервью своим духовным чадам, исполнен­ных порой тончайшего юродства Христа ради. Есть еще сшитые страницы «личного дела» из архива курского епархи­ального управления, несколько газетных и журнальных публи­каций, прижизненных и посмертных. «Но о главном не пишут в газетах, о главном молчит телеграф». Умалчивают о непости­жимом документы. В истории человечества есть великие люди, о которых хранит святое молчание опыт веков. Разве что авто­биография покидавшего Глинскую пустынь послушника Сер­гея Халина приоткрывает постоянство и силу его стремления. Один из духовных начальников отца Ипполита на Святой Горе на вопрос журналиста «Как Вы пришли к вере?» ответил пре­дельно просто: «Я никогда из веры не уходил».

Душа тянулась к Богу от колыбели, от крещенской купели. Дышать свободно, полной грудью значило общаться с Ним. Всю свою жизнь, каждый день, час, каждый миг... Где они, недоступные миру начала, истоки, врата, за которыми откры­вается его путь в бессмертие?

Аккуратным, ровным почерком написанная автобиогра­фия. .. «Я, Халин Сергей Иванович, родился 27 апреля (по паспортным данным, 18 апреля) 1928 года в селе Субботино Солнцевского района Курской области в семье крестьянина. Отец мой — Иван Константинович, мать — Евдо­кия Николаевна, православные христиане. В 1945 году я окон­чил семь классов неполной средней школы на родине. По окончании школы трудился рабочим по ремонту шоссей­ных дорог в дорожном отделе. В 1948 году был призван в ряды советской армии. Демобилизовался в 1951 году и стал трудить­ся на той же работе по ремонту дорог до 1 августа 1957 года.

Получив святое крещение сразу же после своего рожде­ния на родине, в храме иконы Божьей Матери Казанской, я не забывал и о делах спасе­ния своей души. Посещал я храм Божий, и Господь укре­плял в моей душе любовь к Святой Церкви, к чтению Священного Писания и житий святых, прочитывая которые, я стал искать и лучших усло­вий для спасения своей души. С этой целью я и поступил 1 августа 1957 года послушни­ком в Глинскую пустынь, где два месяца трудился на разных монастырских послушаниях, а затем четыре месяца нес свя­тое послушание помощника пекаря в пекарне.

Но в Глинской пустыни мне было отказано в прописке. Не имея возможности продолжать начатый мною путь иноче­ской жизни в святой обители Глинской, я переехал в Псково-Печерскую обитель, имея решительное стремление продолжить свою жизнь по монастырскому уставу в условиях монастырской жизни.

Все время своей жизни я был холост... Судим не был и ника­ким взысканиям не подвергался. Родственников за границей не имею.

Февраля 4-го дня 1958 года. Халин».

Предпоследняя строка подчеркивает дух эпохи. Граждане Страны советов не могли иметь родственников за рубежом, не дай Бог, в мире капитала...

Чем-то не угодил смиренный послушник Глинской пустыни сильным мира сего. Не дали ему прописаться в монастыре.

А без прописки в то время нельзя было «ни продавать, ни покупать». Непрописанные жили «вне закона» и подверга­лись репрессиям. Тоталитарная советская система угнетала всякую человеческую свободу, гонения на Церковь Божью воз­двигались с новым остервенением. Была разогнана Глинская...

Эта трагедия произошла в середине двадцатого века, в то время, когда Глинская пустынь переживала великий духовный расцвет. Об этом написаны книги. Глинские монахи, подобно древним отшельникам, ходили по водам, творили евангельские чудеса. В этот краткий момент торжества Право­славия в обители (на фоне общего оскудения любви) и пришел в Глинскую пустынь Сергей Иванович Халин...

Здесь он вступил на монашеский путь и как личную боль перенес жестокую расправу над монастырем. В Глинской оби­тели он успел «напитаться» духом благодатного старчества. Не имея, строго говоря, духовного отца, он руководствовался церковным преданием и Святым Духом, который почил на великих подвижниках. Много лет спустя архимандрит Ипполит с умилением в голосе произнесет их имена: «Влады­ка Зиновий, отец Серафим Амелин, Серафим Романцов, Иоанн Маслов, старец Андроник...» И добавит: «Глинская пустынь — звезда России». Мы уже писали о том, что схиархимандрит Андроник (Лукаш) неотступно молил­ся над молодым послушни­ком Сергием о его исцелении от смертельно опасной болезни.

Умиравшему послушни­ку уже сделали гроб, но Гос­подь сохранил его жизнь по молитвам старцев. Три дня он провел между жизнью и смертью и... умер для мира. В трагедиях открывается недоступное, то, что никак «не вмещает­ся» в человека, пока он живет повседневностью.

«Батюшка, когда Вы умре­те, кто же после Вас будет старцем?» — спросил послу­шник духовника. «Да ты и будешь», — ответил Сергею отец Андроник, приоткрывая тайны бессмертия.

Всю жизнь отец Ипполит особенно тонко чувствовал моли­твенную поддержку отца Андроника и, когда представилась возможность, попросил привезти ему землю из Грузии, с могилки почившего там глинского монаха.

У глинских старцев Сергей Иванович Халин просил благо­словение на поступление в духовную семинарию. Ему ответи­ли однозначно: «Здесь тебе и семинария, и академия. Оставайся в монастыре». В святой обители он постигал искусство борьбы с человеческими страстями, силу которых способен познать только тот, кто вступил в беспощадную, долгую смертную схватку с поврежденной грехом природой своего естества, кто познал свою немощь, горькую боль неизбежных до времени поражений и сладость победы духа над плотью...


Отец Ипполит любил повторять: «Царство Божие нудится, и нудницы восхищают его». Да, оно усилием берется. Однаж­ды, в ответ на предложение выкорчевать бульдозером корни столетних дубов под посадки в монастыре, он ответил более чем конкретно: «Царствие Небесное лопатой зарабатывает­ся» ... Каждому своя мера силы и разумения, своя «лопата» или свой «меч». Кому что Бог дает.

Вспоминает Николай Владимирович Бабохин, Рыльск:

— В начале 90-х годов к отцу Ипполиту приехали две жен­щины. Тогда в Рыльском монастыре были только две коровки да маленький курятничек. Батюшка дал этим женщинам очень простое задание: птичек кормить. Все по полочкам раз­ложил, что и как надо делать. А у них начались искушения, они так и не смогли понять, что от них требуется, и всю обиду не раз вымещали на старце: «Отче, мы же к вам приехали за советом, у нас такие проблемы!» — «А птичек покорми­ли?» — «Нет». Женщины прямо разгневались: да что это за батюшка такой!..

Приезжал один раб Божий Алексей из Харьковской обла­сти, он в юности был «первым парнем на деревне», и его изби­ли до полусмерти. Его сестра Нина привезла Алешу в монастырь, когда ему уже было лет 45-50. Батюшка никако­го послушания вообще ему не дал, так он и ходил, убогий, молчаливый, по монастырю, и многие посмеивались над ним, хотя мы с Алешей разговаривали — он очень здраво рассуждал и старца полюбил. Месяцев восемь он прожил в монастыре, батюшка все это время за него молился, и я заметил, что Алеша выздоравливает на глазах. Но сестра его, маловерная, забрала Алексея из монастыря, хотя отец Ипполит не благо­словлял забирать. Говорил: «Алешенька скоро будет коровок пасти». А сестра: «Да ну, что вы, какие ему коровы». И увезла Алешу, и положила его в психбольницу под Харьковом. Там он и умер, полугода не прошло, о своей смерти заранее близ­ких оповестил. Когда душу Господу предал, родственники-ук­раинцы изумились: «Шо це таке, ще батюшку не звали, а уже ладаном пахнет». Алексей на смертном ложе благоухал. За те страдания, какими он вымучился, да по молитвам стар­ца Ипполита.

Татьяна Куропатова, Москва: 

— Из столицы к отцу Ипполиту приехал Петр Заславский, врач-травник. Это был самоотверженный человек, его бескоры­стие, доброта, какой-то внутренний свет души покоряли сердца обращавшихся за помощью больных. Сам он страдал с детства от порока сердца и должен был умереть еще в отрочестве, но Гос­подь тогда сохранил его жизнь, а через годы привел Петра в Свя­то-Николаевский монастырь, и обитель стала для него вторым домом. Но однажды он почувствовал себя настолько плохо, что внезапно понял: через несколько минут он встретится со смертью. Петр собрал последние силы и — побежал к батюш­ке. Бежит и кричит: Господи, я еще и это не исповедовал, и об этом старцу не рассказал, и тот грех забыл... На бегу он упал возле кельи отца Ипполита и тут же умер. Рядом оказались люди, его не знавшие. Вбегают к старцу: «Батюшка, там какой-то послушник лежит бездыханный». А батюшка отвечает им: «Все хорошо, идите». Сам не вышел сразу, стал молиться в келье. Народ окружил бездыханное тело Петра. Тут и выходит батюш­ка и громко, чтобы все слышали, говорит: «Радуйтесь, наш Петр на Небесах!» Ясный летний день 25 июля 1994 года, чистое небо без облачка и — две радуги над Петром. И все мы стоим какие-то обрадованные, а вроде бы плакать надо... В тот момент нас охва­тил порыв неземной любви друг к другу, к Петру и к старцу.

Каждая из этих трех историй по-своему подтверждает, что без горячего стремления и послушания духовной жизни нет. Старец может помочь только тем, кто действительно хочет принять его помощь.





Рейтинг@Mail.ru